Стыдливо пряча краденый мирок,
Она обожествляла свой порок,
И на словах была почти святою…
Что святость по сравнению с тоской,
Когда ты лжешь себе и день-деньской
Невольно расстаешься с красотою…
Казалось ей, что жизнь ее – пустырь.
Уйти хотела даже в монастырь,
Опять же, на словах, а не на деле…
И нет приюта страждущей душе,
К тому же дети выросли уже,
Да и признаться дети надоели…
Ей невдомек, что в мире нет врагов
Страшнее наших собственных грехов.
Мы всё себе придумываем сами…
О, сколько можно смаковать враньё!
Верни чужое, отыщи своё
И полно прикрываться небесами…